немножко своего в какой то мере об Айоне)

кровавыйстраж... это ведь непостоянный ваш ник. возможно мы уже пересекались раннее.... хотя, не скрою, что пока это лишь догадки.

зы вот ещё добавлю из своего старого...в данном случае можно сказать очень старого.

...что остаётся с горящей души?
пепел… и он осыпается наземь,
боль… а она пострашнее пожарищ,
тоска, что её лишь тогда ты узнаешь,
с последней слезою стекающей наземь,
укроется льдом омертвевшая вера,
и крылья раскроет у серых пределов,
давно тебя ждущая вечная тьма,
и тоненькой струйкой горячая кровь,
подарит забвенье, погасит огонь……

я с образом этим стыкался не раз,
в глазах отражается вечность и ад,
и в пристальном взгляде немая надежда,
прости мне господь, но я как и прежде,
тебя не прошу о спасенье от боли,
в своих небесах ты забыл что простое,
любви отраженье в ладонях нести,
в стократ тяжелее чем душу спасти…
лишь смотришь как вера сжимаясь от боли,
в агонии меркнет… но ты непреклонен….

 

жизнь мирская, суета
люди проходили мимо,
озирая пилигрима.
глядя косо с высока,
на чудного старика,
и брезгливо сторонились.
лакеи в след ему бранились,
у гостиничных дверей.
он же вовсе не стыдился,
необычности своей.

так дошел он, чуть хромая,
в землю посох свой вонзая,
до ворот большого храма,
где толпился люд гурьбой,
с обездоленной судьбой.
ропоту их не чураясь,
встал он скромно, не пытаясь
место лучшее занять,
чтобы все как есть принять...

встал с протянутой рукой,
и с безмолвною тоской,
прихожане проходили,
медяки волхву дарили.
клали с "барского плеча"
принимал он не ропча,
и за них в душе молился,
только взгляд не изменился,
так же был печален он,
думой тяжкой удручен.

и девчушка говорит:
"дедушка, ты же голодный,
на, поешь!" - рукой холодной,
хлеб берет из детских рук,
слышит пылкий сердца стук.
в сердце этом звуки жизни,
они радостью подвижны.
с счастьем бьются в унисон -
здесь царит любви закон.

ангел бьет челом поклон,
душа его так нелюдима.
долгим странствием томима,
как воды теплого гольфстрима.
айсбергом вдруг таять стала.
в оковах льда она устала,
муки страстные терпеть,
людскую пробивая твердь...

странник шел как тень гонимый,
для бездушных, грешных тел
донести он свет хотел.
в том его предназначенье
было свыше, то теченье
в душах человеческого тленья
уносило его прочь...
то не мог он превозмочь.
смотрит он в ее глаза,
словно неба бирюза,
в ее взгляде отразилась,
светом ярким в мир пролилась,
ее чистая душа,
непорочностью дыша,
все вокруг преобразила,
холод мрака растворила.

понял все тогда старик,
что он раньше не постиг -
божья искра не остыла,
для души людского мира.
божий смысл есть у людей,
он горит в сердцах детей.
не потухнет никогда,
если яркая звезда,
не померкнет в злой рутине,
в алчности и паутине...
козней дьявольских интриг,
будет светел этот миг.
и души, жизни человека
не угаснет век от века!
не погрузиться в пучину,
неизменных страстей... кончину
не найдет она свою.
и отвергнув плод корысти,
проявляясь в божьем смысле,
верный путь она пройдет,
свет божественный найдет!!

 

ночь…дивный шелест снежинок о стёкла,
ветер неистово рвётся и стонет,
в поисках жертвы к далёкому пиру,
верный слуга своему господину.

двери закрыты, зашторены окна,
тени лишь бродят среди пустых комнат….
замок окутан серою мглою,
князь в тишине размышлял над судьбою…

вера остыла в угасших глазницах,
пепел седин в лунном свете искрится….
старых побед позабыта вся слава,
время его уж к концу приближалось…

и понял князь, что железной рукою,
сделал страну он темницей большою,
строя порядок огнём и мечом,
среди народа прослыл палачом….

боги не дали наследника трону,
князь улыбнулся криво иконам…
что ж…всё равно ведь не к вам мне идти,
к князю другому уже я в пути…

ставни гремели, посыпались стёкла…
ветры, как бесы, ворвались в чертог,
тьма обрела плоть огромного волка,
и неспеша преступила порог…

волю небес он встречал недрожа,
в темени глаз вновь пылала душа.
плетью решимость сплеталась с тоскою,
верный клинок сжал костлявой рукою...

прожил в сраженьях...и умер в бою,
честь ему ночь оказала сию.
светом расветным закрыт занавес,
окончен татр...и эпохе конец...

время текло сквозь столетья рекою,
память людскую смывая собою.
пытки и казни... дым от костров,
всё растворилось в потоке простом.

крепче лишь стала побед былых слава,
звоном мечей в каждой строчке сияла.
полнились кубки искристым вином,
в песнях он ожил за каждым столом.